ISSN 1818-7447

об авторе

Татьяна Зима родилась в 1968 г. в порту Ванино Хабаровского края. Жила во Владивостоке, затем в Москве. Публиковалась в журналах и альманахах «Серая лошадь», «День и Ночь», «Рубеж», «Дальний Восток», «Дети Ра», «Reflect», автор книги стихов «Скобы» (2004). Издатель сборника альтернативной поэзии Владивостока «РЫБЫ и ПТИЦЫ» 2006 г.

Новая карта русской литературы

Само предлежащее

Алексей Цветков ; Андрей Поляков ; Виктор Адрага ; Наталья Ключарёва ; Марианна Гейде ; Андрей Родионов (Иваново) ; Дмитрий Дейч ; Сергей Круглов ; Татьяна Мосеева ; Ксения Щербино ; Светлана Нечай ; Александр Анашевич ; Аркадий Драгомощенко ; Лидия Юсупова ; Татьяна Зима

Татьяна Зима

Стихи

* * *

1

 

…осенний день

катится чёрствым чертополохом

цепляясь потусторонними мыслями

за натюрморт пейзажа

 

чёрным по голубому

царапает иероглифы смерти

и зашифрованный воздух осыпается за воротник

мелким мёртвым шрифтом

 

в ежовых рукавицах ноября

кровоточит сердце

вырывается сдавленный крик птицы

а на губах проступает молоко

 

безжалостным жалом ос-сени

выколоты блестящие зрачки стерегущего

ноябрьский воздух

 

голубыми губами

он выводит семь арестованных нот на прогулку

за попытку бежать

спасибо не надо

 

но

почерневший от времени конькобежец

удравший с холста Брейгеля

уже режет дряхлый лед памяти

тоскливо прижимая к груди

украденные вангоговские подсолнухи.

 

2

 

чёрная ночь

истекая желтым желанием

пережевывает железными жалюзи

желторотый желток

 

скажи густопсовая тварь

кто ворует воздух из моих легких

тайком рас-спрягает глаголы

а местоимения скармливает собакам

 

кто отпустил слезу

плестись по щеке в такой холод как не ты

тварь жолкнутая

посмотри

это твоя свора жолтых собак

отгрызла мягкий знак у осени

и с забрызганными окровавленными мордами

бешено грызется между собой

 

возьми себя в руки

там в углу сгорбленная тень Гоголя

в который раз сжигает свою рукопись

 

пшли вон, дураки

ФАБУЛА ДЕКАБРЯ

1

 

по хладнокровным венам век

пробирался декабрь

медленно опускались:

руки снег температура

кто-то пытался смеяться

но не почувствовав поддержки

умер

 

2

 

воробьиный шекспир

чирикавший на заборе — присвистнул:

в каком-то сугробе

раскопали фабулу декабря бомжи да вороны

будет-будет чем полакомиться

длиннымизимнимивечерами

 

3

 

этой ночью

под мяуканье кошек

хоронили любовь свою двое

после пили чай

разбавленный чистым спиртом

 

4

 

у какого-то хорошего человека

ни с того ни с сего утром

волосы встали дыбом

ничегосебе мысли

 

5

 

хорошо бы наверно быть лысым и дома

ждатьгостей наряжатьель куритьтрубку

опрокинутьтайкомотженырюмкудругую

вспомнить все что было хорошего за год

с умилением ожидать большего счастья

 

6

 

эх

мандариновая шкурка на снегу

видеть тебя не могу.

* * *

Саше Белых

Всем тем, кому давным-давно за осень, за

полночь, Саша, мельниц ветряных хватает ветра,

чтобы загнулись наперстянки, колокольчики, левкои,

слова, покинувшие опостылевшие книги

и мудрецов в расшитых кимоно…

 

Там, Саша, там воруют воду водоносы

там мягким языком шелковым, зализывают, говорят одновременно,

там словно изумруды, слова мерцают в воздухе и вне,

страшно думать на языке китайском

о пыли, что вернулась в место,

где только что ты не был… или был? — какая разница…

как пусто, Саша, думать вообще

в метель японскую из пенных брызг морских,

слетевших со страниц

полуистлевших иероглифов, вишнёвых лепестков

и прочей дряни…

 

Здесь, Саша, разорённый сад,

войди по линии разорванной бумаги —

там мальчики, сидящие у врат, тебя пропустят

не потому, что дождь и некуда идти, — никто не знает, почему…

здесь, Саша, думают на языке богов не чаще, чем на птичьем,

обмениваются шелудивыми словами,

плетут лавровые венки — и целый день

пьют молоко, не крошат хлеб, ни с кем не говорят…

 

Здесь небо перечёркнуто ветвями, и тенями земля,

ты никогда не угадаешь, где встанет солнце,

 

кого б ты ни душил в объятьях —

тоска всё та же…

 

Здесь, Саша, дерево есть (то ли вишня, то ли слива), под которым

Мисима, косточки выплёвывая, плачет… что-то пишет

справа налево, иногда кричит…

но ничего не слышно, Саша, сильный ветер…

 

когда отступит море, оставляя

на берегу ракушки, мидии, креветки,

ты встретишься слева направо с ним…

* * *

…оставляя на крыльях пыль и тепло юга,

слезящимся глазом косит назад птица,

между вскриками пастухов на раннем рассвете

и пролитым молоком на закате

дремлет ужас убитого времени в чашке чая…

 

и когда ты возвратишься ко мне красивейшей старухой,

снег доисторический будет падать тихо

белыми хлопьями в ледяную кирпичную воду,

и не будет времени болтать глупости

про кукушку в лесу и потерянный ключик.

* * *

Оксане Борисовой

воробей чирикает и не спрашивает

было это или не было

это есть

молчит девочка глазами коготковыми

смотрит смотрит булыжник на неё глазами влюблёнными

не без слёз

в чикчирикнутом городе кто над кем сжалится

кто ж над кем…

а у него жилы полые

а у неё глаза голубые

да сердце

и другого нет…

осень урбанистическая

в сложенных крылышках бражника

есть на то воробей — что же ты?

кто-то уже носом водил спрашивал

не съедобен ли воздух здесь?

 

И какого тут собственно воробья спрашивается…

хуже боли может быть только её отсутствие

воробей чирикает и не спрашивает

страшно ли тут кому

не страшно ли…