ISSN 1818-7447

об авторе

Ксения Щербино родилась в 1980 году, закончила переводческий факультет Московского Государственного Лингвистического Университета им. Мориса Тереза и Институт европейской политики при Совете Европы в Париже (степень магистра). Публиковалась в журналах и альманахах «Вавилон», «Арион», «Воздух», «Reflect», книжных сборниках и антологиях («Анатомия ангела», «XXI поэт. Снимок события», «Братская колыбель» и др.).  Художник, автор персональных выставок в Париже и Москве. Кинокритик, культурный обозреватель. Переводит современную французскую и английскую литературу. Автор книги стихов «Цинизм пропорций» (СПб., 2005). Лонг-лист премии «Дебют» (2002, 2003). Живет в Москве.

Новая литературная карта России

Само предлежащее

Алексей Цветков ; Андрей Поляков ; Виктор Адрага ; Наталья Ключарёва ; Марианна Гейде ; Андрей Родионов (Иваново) ; Дмитрий Дейч ; Сергей Круглов ; Татьяна Мосеева ; Ксения Щербино ; Светлана Нечай ; Александр Анашевич ; Аркадий Драгомощенко ; Лидия Юсупова ; Татьяна Зима

Ксения Щербино

Бытовая мифология Новые стихотворения

ТРИОЛЕТ

в коробке с надписью «фражиль»

затеяли дуэль

на жили вместе долго не тужили

и умерли внезапно в один день

жюль жюлиетт и жиль

 

жиль сублимирует желание в кадрили

фехтует жюль

жюлиетт читает «Эль»

ее духи слащавы как ваниль

в гостиной запах свежего бульона

за стенами нелепствует метель.

 

жиль сжульничал и трахнул жюлиетт

заброшен «Эль».

кадриль сменилась свингом.

к чертям дуэль!

сугробы по колено!

 

отравлен жюль изысканным жюльеном

и похоронен в лаковых ботинках

в гробу хрустальном

с надписью «фражиль»

 

прокис бульон.

нелепствует метель

в такую стужу можно ль быть в печали?

и новоиспеченной фрау жиль

вчера под утро снились шампиньоны

и жюль в вуали

пляшущий кадриль.

* * *

в бродячем ателье, где арлекины

и фигаро кроят себе кафтаны

из крепдешина, шелка и тюльпана,

 

цыганятся с принцессой белошвейки

из-за жабо и кружевных манжет

и лакомятся кофе с бланманже,

 

моя душа висит на манекене —

три яруса тончайшего шифона:

пошив души не стоит и копейки,

да мне лекала их не по душе

* * *

мы в постели скрытны как в костеле

что там звякнул крестик твой нательный

колокол нательный страх удельный

мракобес огульник и бездельник

божья служка бесья вороже́я

вдоль ключичной сумрачной траншеи

крадучись спустившись и до срока

ворогу от града сдав ключи

всей невнятной буквицей порока

обморока морока оброка

все молитвы отчитав с порога

недвижим и нем молчи молчи

ну какие всуе разговоры

в тряске тесной в смерти одноместной

крест нательный страстная рессора

что там ухнет — езус! держи вора —

 

я не сторож сердцу твоему

ПРО ОБОРОТНЯ

забраться в угол дышать натужно не быть родиму

ни домовому ни маме с папой

себеподобных бояться биться не быть ловиму

не быть ведому не быть убиму

 

не быть ни видиму ни искому ни тем ни тамым

от перегрева горюет сердце почти стучится

не быть угрюму сквозь занавеску водить глазами

 

— ты спишь любимый?

LA VIE

день бессловесен ночь бесславна

вечор к нам в дом пришла весна

с утра маман дошила саван

 

мой капитан затерт заплаван

вернулся в наш бедлам, и гавань

не будет более пуста.

 

а дом завален и заплеван

и толпы юношей в пальто

гоняют вшивого кота

СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА

о нарастающее имя о без-рас-сердие плеча

сплеча ли бо-же-бес-пе-ча-ли меня как ворона с плеча

согнали ссыпали в подушку

 

не засыпай мой друг мне скушно рой белокурых янычар

над головою хороводит

                    наверно нужно их считать

считалочка проста до жути смертельно сонная игра

до-завтра-доросло-сегодня-вросло-сегодня-во-вчера

так засыпа́лось до сих пор но вдруг вчера меня не будет

                              не засыпай же невермор

и будем рядом плыть в пространстве жить

                              за околицею тел

там в книге пятой царства Тэль

молодоженцы новобранцы бессонцы бесы моль и мель

 

не засыпай не спи

* * *

ну вот молчимолчимолчи

как будто кто-то взял ключи

и взял тебя насквозь

и запер в полной темноте

на сквозняке на сквозноте

в подвздошной немоте

 

как на кукане бьется боль

в кровавом и́стошном поту

во обмелевшем рту

и рвешься рвешься вгорячах

и неба рваная синель

в мерзлявых кружевах

 

бела и мельчата метель

и вяжет невод без петель

и что бы ей поймать

 

а я иду тебя искать

за тридевять земель

* * *

1.

 

не копай пожалуйста не копи

талый снег в груди

горклый вкус во рту

ну а если вовсе невмоготу

захлебнись да сплюнь

 

не тянись до сердца снеговика

до его растаявшего хребта

под сугробом гроб

во гробу горбун

отвернись да сплюнь

 

он кощей кощун

он ничей немой

знаешь скольких он заманил детей

в свой холодный дом?

отвернись отпой

 

не копай пожалуйста там в снегу

я лежу на боку и лгу

 

2.

 

ты лежишь на боку — ну лежилежи

имя твое все равно на слуху

а во рту карамель

 

вместо сердца таль червленая соль

ты совсем расстраиваться не смей

не моги не тай

 

у меня ни брата нет ни отца

я в ведерко тебя соберу потом

а морковку съем

 

кто со мною станет играть ПОТОМ

тот с лица бледнехонек с крику тих

на меня взглянув

 

и тебя узрев

* * *

1

 

склонясь казнясь и с каждой горстью горше

как крестиком окошки вышивая

чтобы ни-ни ни сном ни бесом замуж

тадеуш vitae праведная польша

да разве ж мыслим нами дранг нах остен?

 

всегда на запад. на востоке тесно

там кама и камланье и шаман

мне скажет: капитал не затвердила

и органами чувств не затвердела

а у меня то полынья то нежность

ни разу маузер не ввел во искушенье

и что мне шить псалом о возвращенье

когда я здесь у матки под полою?

 

а помнишь мы метель переживали?

синюшное неистовое небо

живот запавший мертвые постели

пожалуйста пообещай мне выжить

а ты не слышишь сонная тетеря

казнить нельзя помиловать неможно

и остается только верить в бога

и целовать и не щадить друг друга

 

2

 

а менестрель идет сплошной метелью

что делать мне? в его одеждах рыскать

по ежевику призрачного счастья

в его несчетных меченых колючих

наощупь? натыкаясь на умерших?

не натыкаясь но предощущая?

и что нашла тем их кормить с руки?

и главное не встретить пастернака

чтоб не переживать его метели?

 

что в ежевике вяжущей и костной

что возвращает памятность и костность

а может быть беспамятство бесплотство

развязывая страсть и языки

космическим всеколокольем смерти?

 

— благословлен камлающий в метели

— благословен поющий над сибирью

— благословен певомый и отпетый

 

о менестреле, пощади меня

* * *

от тебя до спартанского братства боков

до сцепления пуха хватков хребетков

защищающа грудь воробьину

я тебя никогда не покину

 

оттого что неловок и мелок мой взмах

и грозит во грозах воробьиный пастух

и заходится сердце за спину

я тебя никогда не покину

 

оттого что с тобой на постылом лету

мы тесней чем у чуди слюнявой во рту

поглощающей скверну надмирну

я тебя никогда не покину

 

оттого что здесь воздух картофельн на вкус

оттого что грозит воробьиный пастух

вместе крылья и клювы сшивая

оттого что живая

 

и невинная речь начинает мной речь

и перечить и голос мой нечеловеч

и болюч и созвучия длинны:

 

я тебя никогда не покину

* * *

между прекрасный я и чудный ты

случаен воздух частный постоялец

и я птенец а ты костовыправец

и ты тесней а я еще синяк

изысканный и робкий темно-синий

и ты тесней а я не знаю как

 

вокруг они наперстники отцы

о судном дне старейцы и чтецы

сквозные мертвецы а мы живые

и мы лежим на этой сквозноте

скворчащие на ребрышках скворцы

вразнос друг друга пеньем утешая

и ты везде а я не знаю где

и спрашивать ли надо ли не знаю

и спрашивать о чем не знаю как

 

между они вокруг а мы тесней

неловка речь чухонка приживалка

чей рот фиалков а хребет извне

возьми ее за жабры — нежно жалко

и настежь распахни пока живая

и расскажи. а я не знаю как