ISSN 1818-7447

об авторе

Глеб Арсеньев (псевдоним, настоящее имя — Юрий Александрович Сорокин) родился в Москве в 1936 г. Доктор филологических наук,  профессор, ведущий научный сотрудник Института языкознания РАН, крупный специалист в области психолингвистики, лингвопоэтики, теории текста и семиотики. Публиковался в журналах «Арион», «Воздух», Антологии русского верлибра. Изданы две книги стихов. Умер в 2009 г.

Новая карта русской литературы

Само предлежащее

Лидия Юсупова ; Алексей Верницкий ; Глеб Арсеньев ; Настя Денисова ; Андрей Левкин ; Евгений Никитин ; Аркадий Перенов ; Гагик Теймуразян ; Елена Филиппова ; Алексей Цветков-младший ; Василий Бородин

Глеб Арсеньев

Полуденная ностальгия

* * *

Рыцарю покорности

несотворённость истин

рыцарю мавзолейно покоиться

пажам размолиться истово

не будет побудки нелепиц

успешлива благодать

страха личины лепит

ряженым жить и гадать

в лицо мошкара пустоцвета

мшист перегарчивый сад

яблоком неувертным

твоя голова Пустосвят.

* * *

В Саду обновится и Садом выправится

Пиршество силлогизмов трезвых

пир Вальсингама и Сократа

тень зазеркальности

тень лезвия

суть сущности сокрыта

благосклонный демон мой

в лотке промоет снов породу

он златопряд

он златомоль

зрачок холодный

росна кожица травы

улыбчив яблочный нагар

окропитель отравил

земной досадою играл.

* * *

А. Ремизову

В темноту лисью

падалица голоса будимира

прядается

преснотёмный ломоть посолю

солодка яблочная боссанова

баснословна

барабан тьмы да подсоленность гула

барабан бессмертия

твой голос в хрипоту согнуло.

* * *

Стрекозиные Острова

силуэт островат

кущи кристаллов

песка и соли

океанское соло

вездесуще

раскаянье в прахе и пепле

прозелень дара

сиренево пели

фантасмагории Блэза Сандрара.

* * *

Вышито

вишнями

Крутогорье

приземистый дым

утро горькое

хвалу воздадим

ночлегу

шрапнельной россыпи ласточек

поножовщины ветром

ягод багрянолисьих

заплыву

куда не ведают

ласковых ласт листьев.

* * *

Мифичен флорентийский дождик

он из книжных развалов

где гравюру бархатно пыль завивала

я букинистику воспоминаний должен

полуденную ностальгию

мышцам первопрестольных морозов

лоций настольные гири.

* * *

Синеголосых жал

нежный жар

выкипает пена тени

город золами затейными

твой чертеж Ярило зодчий

болен тьмою

зеницы пепельные зорче.

* * *

Возвращается оттепелей память

подглазья снега чернеют

долготемье подмять

сладко деннобуйному пырею

скоро заквакают лужи

прогреются кости срубы

ревматических колодцев

травы равновесье проутюженное

зеленобально разольется

дни захрустят червонцами

теплынной благодати

не церемоньтесь

скупость некстати

в транжирные дни

прощально дли

Великий пост

на последней неделе

издали

куличи разговенья

пасхально глядели.

* * *

Татуированный печалью и заботами

отряхиваю взгляды

вскользь и в упор

пробраться бы к обещанной субботе

к празднику слепых

и их незрячих ссор

из-за пушинки света

упавшей на ресницы

и ласковых касаний

чьих-то голосов

смешавших радость с радугой

и радуницей

дрожь пульса

с морзянкою водяных часов.

* * *

Жалящий лук

пружинисто репчатый

редиски тельца кровяные

купно с отрепьем завоза

требуют выкупа

бросоглазо зияют

искуса цены

сглазу боятся

на переторжках

жадничают требы

мусоля поминную мелочь

доходными вздохами

прикусами пробного тельца

в охотку

прихожане рыночные

отпевают продажную сходку.

* * *

Пил воду мертвую

и запивал живой

пастух возмездий

служка Немезиды

считающий

ее ответные обиды

взрыхляющий

их свежий перегной

пил воду мертвую

и запивал живой

смерть подошла

и поглядела цепко

и прошипела

он еще изгой

и полупуст и полуцельный

спасибо непомеркнувшей богине

хранящей мои страхи про запас

их тающий и бархатистый иней

скрывающий

неразличимо хворый час

еще не запотелы и полны стаканы

еще на заливных лугах

не жухнут

отходные цветы

кузнечиков расплаты

еще звенит стаккато

а часозвоны хриплы и густы.