ISSN 1818-7447

об авторе

Джеймс Тейт (James Tate; 1943—2015) родился в Канзас-Сити и в школьные годы собирался работать на автозаправке, но затем окончил колледж в Питтсбурге и курс писательского мастерства в Университете Айовы, там же в Айове в 1966 г. вышла его первая книга стихов «Cages». В дальнейшем Тейт выпустил 27 книг стихов и три книги прозы, преподавал литературное мастерство в Калифорнийском университете в Беркли, Колумбийском университете и в университете штата Массачусетс в Амхерсте. Стихи Тейта удостоены Пулитцеровской премии (1992), премии имени Уильяма Карлоса Уильямса (1991), Национальной книжной премии (1994), премии имени Уоллеса Стивенса (1995), он был избран членом Американской Академии Искусств.

Виктор Райкин родился в 1960 г. в Чите, жил в Ялте, Волгограде, Ростове-на-Дону, с 1992 г. в США. Стихи и переводы публиковались в антологии «Время Икс», «Антологии русского верлибра», альманахе «Поэзия», в «Литературной газете», журнале «Звезда Востока» и др.

Полутона

Журнальный зал

Другое наклонение

Гюнтер Айх ; Рэй Брэдбери ; Джеймс Тейт ; Тарьей Весос ; Михал Айваз ; Бруно К. Эйер ; Венсан Толоме ; Артис Оступс ; Чен Чен ; Галина Николова

«Гений Тейта состоит в умении создать стихотворение буквально из ничего… В такой поэзии в любой миг может случиться всё, что угодно, и в этом её притягательность», — писал Чарлз Симик. Творческий метод и стиль Тейта прошёл длинный путь от парадоксального, напряжённого верлибра ранних стихотворений до сухой, прозрачной стихопрозы его последней книги «Dome of the Hidden Pavilion», увидевшей свет уже после смерти автора. Это минирассказы в жанре «саспенс». У каждого из них есть экспозиция, действие и развязка. Стиль повествования сухой, язык предельно простой, фразы короткие, ритм монотонный. Только вот события в них происходят почти фантастические, похожие на сновидение. Читателю кажется, что его готовят к чему-то невероятно важному. И в самом конце оно происходит — герой проваливается в пустоту, в «экзистенциальный вакуум». А читатель, заботливо приведённый сюда за руку автором, остаётся стоять на краю этой пропасти — только уже один, без автора.

Четыре текста ранее опубликованы в интернет-журнале «Гефтер».

Виктор Райкин

Джеймс Тейт

Из книги «Купол скрытого павильона» (2015)

Долгая дорога

Счётчик был сломан, и я не знал, сколько проехал. Мимо щитов рекламы, мимо дорожных знаков, которых не понимал. Иногда останавливался в кафе у дороги и пил кофе, не выходя из машины. Люди вокруг казались мне странными, точно пришельцы. И я ехал дальше, сам не зная куда. Разгонялся, стараясь нарваться на полицию, но какая там могла быть полиция. Вокруг расстилалась прерия, плоская и бескрайняя, насколько хватало глаз. Где-то виднелись холмики, и я воображал, что увижу антилопу. Это была фантазия, даже холмики эти, скорей всего, были стожками сена. Чувствовал, что приближаюсь, только не знал, к чему. Местность что-то напоминала, будто я здесь уже побывал или видел во сне эти деревья и это небо. Я ехал и ехал, и вот, приехал. Домик стоял в стороне от дороги, окружённый деревьями, к нему вела длинная дорожка. Я остановил машину и вышел. Постучал в дверь. Открыла маленькая старушка. «Это ты», — сказал я. «Да, это я», — отвечала она. Разговорились. Она была одинока, это бросалось в глаза. Давно одинока. И мне стало жаль её. Она извинилась и вышла в соседнюю комнату. Когда возвратилась, держала в руке пистолет. И сказала: «На этот раз у тебя не выйдет».

Письмо самому себе

Я сел за стол и написал себе письмо. Выбросил. Написал другое — моему деду, порвал. Написал письмо маме и решил его оставить. Мои силы иссякли. Три письма за один присест. Выпил шнапса. Выглянул в окно. Там падал снег. Чьи-то отец и мать бежали, толкая впереди коляску. В небе кружил ястреб. Мой дед был мёртв, и мама тоже. Но мы всё же могли бы общаться. По крайней мере, я мог бы рассказывать им о том, что думаю. Они не ответят, конечно, ну и пусть. Мама была медсестрой, хорошо. Дед распиливал доски, хорошего мало, ну так что ж. Он был добрый. Любил мастерить модели самолётов. Я перешёл в гостиную и уселся на диван. Отец сбежал, когда мне было три года. Мама так и не рассказала, в чём было дело. Больше мы о нём и не слышали. Но я ни о чём таком не думаю. Погода была прекрасная. Три мышки на цыпочках пересекали лужайку. У одной из них рука висела на перевязи.

Жизнь после смерти

Позади нашего дома, во дворике, с дерева рухнул мужчина. Я подбежал и спросил:

 

— Может быть, чаю?

— Кажется, я сломал позвоночник, — говорит он.

— Тогда, вам, наверное, лучше мороженое.

— Дай-ка мне руку.

 

Я подал руку и потащил. Встав на ноги, он огляделся.

 

— Где я?

— У меня во дворе.

— Ничего подобного никогда не видел.

— Ну, это обычный дворик, крошечный сад, цветочки.

— Жалкий вид, — говорит. — И как вы тут живёте, не понимаю.

— Это мой дом.

— Дом?.. Странное слово.

— А вы где живёте? — спрашиваю.

— Живу?.. Живу?.. Ну и вопросец. Я нигде не живу.

— Как это так?

— Я мертвец. Летаю себе и летаю.

— Вот как! Никогда не встречал мертвецов. Рад случаю познакомиться.

— В норме, ты должен завопить и смыться.

— Ну что вы, мне и вправду приятно. Спасибо, что вы залетели и решили у нас тут упасть.

— Я не решил, ветер дул и вдруг перестал, вот я и втемяшился в дерево.

— Как же мне повезло!

— Когда я двинусь дальше, — обьяснил он, — ты полетишь со мной. Обратной дороги у тебя уже нет.

Отдыхая дома на крылечке

Я сидел на крыльце, разминая пальцы. Мимо проехала машина с пятью орущими подростками. Потом прошёл мужчина, наверное, доктор, что-то подсчитывая в уме, или мне так показалось. Две белки играли в пятнашки под раскидистым вязом. А впрочем, был обычный день, я сидел на крылечке и незаметно уснул. Мне снилось морское путешествие. Две обезьянки бегали друг за дружкой по палубе. Одна поскользнулась и упала за борт. Другая постояла, глядя, как первая тонет, затем пустилась в какой-то печальный балет, пока не поскользнулась и не утопла сама. Толпа бурно зааплодировала, и от этого грохота я проснулся и спросил: «В чём дело?..» Птенец дрозда чирикал на дереве. Я встал, осмотрелся и вошёл в дом. Соорудил себе бутерброд и уселся за стол поесть. Сыр всё выскальзывал из-под хлеба, пока я не схватил его пальцами и не бросил на пол. Откуда-то из стены появилась мышь и принялась за сыр. «Мышь, убирайся, а то убью!» — пригрозил я ей. Мышь посмотрела снизу и сказала: «Ага, разогнался». И уволокла сыр куда-то в стену. Я прикончил бутерброд, умылся. Вышел на крыльцо, помахал рукой соседке, толкавшей детскую коляску по улице. В коляске уже бушевало пламя, но соседку это, похоже, не трогало.

Новейшая мантра

Дальше, справа от дороги рос алый куст, а слева — сосна. И был ещё мостик через ручей. А неподалёку была яма, где кружились пчёлы, и дикие цветы росли там и сям. Я нашёл на обочине бревно и присел, чтобы перекусить. Ещё раньше я видел, как эту самую дорогу перебегала лиса. У меня с собой был бутерброд с варёной колбасой и чипсы. В тот день я уже прошёл семь миль. Еда была вкусной. Поев, я прилёг на бревно и уснул. Когда проснулся, земля светилась нежным серебристым светом. От солнца. Я пошёл дальше. Впереди показалась арка, увитая виноградом. Дорога всё кружила, кружила. И я провалился, будто в водоворот. А когда очнулся, встал и пошёл вперёд. И вдруг наткнулся на стену и сполз по ней вниз. Но встал и пошёл дальше. Дойдя до арки, сорвал виноградину. Потом ещё одну. И ещё. Ел, пока не затошнило. Но я всё шёл и шёл, и останавливался только, когда нюхал цветы. Потом меня ужалила пчела, и тут я провалился в яму, и сразу меня окружили пчёлы. Они стали наперебой повторять моё имя, как мантру, которую только что получили.

Руководство по самосовершенствованию

Шёл первый день моей жизни. Так я себе сказал. По мосту обязательств я вышел на путь овладения. Первый же встречный дал мне в зубы, и вспыхнули звёзды, а в горло потекла кровь. «Разве я вас обидел словом?» — спросил я. «Ты говно, и этого достаточно», — сказал он. «Извините, но мы, кажется, не встречались раньше…» — «Когда-то надо было начать. Знаю твою породу, знаю и ненавижу». — «Какая же у меня порода?» — «Думаешь, ты лучше всех. Воображала!» — «Вот тут вы ошибаетесь. Я человек очень скромный», — возразил я. Плюнув в меня, он скрылся среди деревьев. Я сидел, разминая пальцы, пока в небе не показался большущий ястреб. Я разглядел, что в когтях он держал мышку. «До свидания, мышка!» — воскликнул я. — «Прокачусь и вернусь обратно, вот увидишь», — отозвалась она. Я помахал мышке рукой, и она исчезла. А я встал и пошёл прогуляться. И набрёл на озерцо, оказавшееся стаканом воды на заброшенном пляже. Всё же я прыгнул в воду и плавал, пока не стукнулся головой о стеклянный край. Я вылез и потряс головой. У меня перед носом жужжала пчела. «А вы что тут делаете?..» — спросил я. «Ах, простите, я решила, что вы — тюльпан», — извинилась пчела и улетела. Я и не знал, что похож на тюльпан. Может, когда намокну. Прошёл ещё немного. Вокруг всё было незнакомым. Я попал в удивительный край. Там была занавеска из бамбука, за которой оказалась мышка. «Привет, приятель», — сказала она. Когда я заглянул туда снова, мышки там уже не было. А потом не стало и меня.

Про пластмассу

Не успел я закончить молитву, как почувствовал, что по моему лицу ползёт крупное насекомое. От испуга я замер. Потом открыл глаза и увидел, что это был кусок пластмассы от макета, который я мастерил в соседней комнате. Но как же он мог оторваться и полететь?.. Это было выше моего понимания. Я встал и прошёл в соседнюю комнату. Макет был на месте, весь, целиком, за исключением этого кусочка. И ветра в доме не было. Кусок пластмассы не может летать. Он не умеет огибать углы. Он не может сказать себе: ага, вот чьё-то лицо, приземлюсь-ка я тут и пощекочу его. Я отправился на кухню и налил себе стаканчик виски. Я подумал о легчайших, эфирных существах. Потом о муравьях, о комарах, о мышах. Всё было не то. А что если это Дева Мария? Вот это была мысль. Что если она неправильно поняла мою молитву? Я решил опрокинуть ещё стаканчик и пойти спать. Не успел налить, как к моей руке прилип кусок пластмассы. Вот просто взял и возник неизвестно откуда. Я на него посмотрел внимательно, потом ухватил двумя пальцами, поднял. Я его бросил на пол и ногой затолкал под стул, с глаз долой. Есть вещи, о которых лучше долго не размышлять. Проглотил виски и пошёл в постель. И, конечно, не смог уснуть. Я лежал и воображал, будто меня душит кусок пластмассы. И вдруг именно это и случилось. Это была не фантазия. Кусок пластмассы вцепился мне в горло и стал душить. Я стал с ним бороться, но было поздно. За всю мою жизнь я не сделал пластмассе ничего дурного.

Купол Скрытого Храма

Люди вокруг шли по своим делам. Некоторые обедали. Другие, вроде меня, просто стояли и глазели по сторонам. Я увидел дюжину уток, летевших низко по направлению к пруду. Помахивая дубинкой, прошёл полицейский. Пожарники мыли свою машину. Марджи вышла из обувного и увидела меня. Она подошла и спросила: «Слышали новость? Рози и Ларри разбежались». «Что это вдруг? — удивился я. — Это же лучшая пара среди моих знакомых». «Да, у них было всё замечательно». «А вы её спрашивали?» «Она говорит, что Ларри вообразил себя армадилом. Ест насекомых прямо с землёй и вырыл себе нору за домом». «Не сказал бы, что Ларри похож на армадила. По-моему, он симпатичный парень, и со мной всегда был предупредителен». «Как бы то ни было, я буду скучать по их вечеринкам. У них всегда было так весело…» — вздохнула Марджи. «Их нам никто не заменит…» — вздохнул я. «Ну, мне пора, — сказала Марджи, — рада была поболтать с вами, Тим». Я зашёл в аптеку купить зубную пасту. Когда снова вышел на улицу, накрапывал весенний дождик. Голуби, сидевшие на берегу, сорвались с места и принялись кружить над городом. Ко мне подошёл незнакомый мужчина и спросил: «Вы не знаете, где находится Купол Скрытого Храма?» «Знаю, — сказал я, — но вам сказать не смогу. Это тайна». «У меня там назначена встреча с одним человеком», — продолжал он. «В таком случае, этот человек и должен был вам объяснить, как туда добраться». «Наверное, он считал, что я знаю». «Этого не знает почти никто». «А почему же вы знаете?» «А потому, что я — Жрец Пустоты». «Что, правда?» — не поверил он. «Нет, это я прямо сейчас придумал». «Значит, вы просто клоун», — заявил мужчина. «Да, я клоун». «Причём далеко не из лучших», — добавил он. «Увы», — согласился я.

В Россию с любовью

Мне доложили, что посылка в Москву отправлена и что беспокоиться не о чём. «И все нужные бумажки оформлены?» — спросил я. «Оформлены, — кивнул менеджер. — Но если хотите убедиться сами, то…» «Что вы, я вам и так верю», — сказал я, ушёл к себе и запустил видеоигру. Тут мистер Стюарт просунул в мой кабинет голову и спросил: «Ну как, порядок? С этой посылкой в Москву?» «Она уже в пути», — говорю. «И документы?..» «Всё в полном порядке». «Понимаете, это очень важная посылка», — настаивал он. «Я всё лично проверил». «Она должна быть у них завтра вечером». «Да-да, я знаю», — сказал я. Играть расхотелось, я вынул диск и отложил его в сторону. Тут в дверях показалась наша новая секретарша и проворковала: «Мистер Мерсер, не хочу вас расстраивать, но мне стало известно, что посылка отправлена не в ту Москву, которая в России, а в ту Москву, что находится в штате Айдахо». «Не может быть! — встрепенулся я. — Вот так номер! Русские ждут её завтра. Что же нам теперь делать?..» «Ну, в принципе, вы можете отправить меня ближайшим рейсом в Айдахо, но всё равно мы можем не успеть». «Это единственный шанс, — согласился я. — Вам надо лететь». «Мистер Мерсер, — продолжала секретарша, — а вы не можете полететь вместе со мной, я так боюсь летать самолётами?» «Ну разумеется, Шарлин. Я буду готов через пять минут». Я зашёл к боссу и рассказал ему о случившемся и о нашем плане. Пока я говорил, он стоял, неотрывно глядя в окно. Потом резко повернулся и посмотрел мне в глаза. «А вы знаете, что в этой посылке, Мерсер?» Я сказал, что не знаю. «Это всего лишь коробка, полная тухлых рыбьих голов. Они просили у нас что-нибудь, чтобы починить их самую большую ракету, и вот что мы им послали». «Рыбьи головы?..» «Да, они могут исправить всё, что хотите». Я вернулся и рассказал это секретарше, добавив: «Кажется, мы с вами уже никуда не летим». «Отчего же?» — удивилась она. «Из-за рыбьих голов…» «Ах, я так люблю рыбьи головы…» — вздохнула секретарша.

Кроличий Бог

Жена заявила:

 

— Лерой, раз уж ты захотел рагу из кролика, тебе придётся пойти и убить кролика.

— Разве я говорил, что хочу рагу из кролика… — удивился я.

— Однако ты вёл себя так, будто хочешь рагу из кролика, — настаивала она.

— Не понимаю, о чём ты. Просто был самим собой.

— Ты же скакал по гостиной, как ненормальный, и я догадалась, что тебе захотелось рагу из кролика.

— Шла решающая игра, я был так взволнован.

— Решающая игра? Почему я ничего про неё не знаю?

— Так и я не знаю! Но где-нибудь она обязательно происхоит — всегда! — и в этом-то весь фокус.

— И всё-таки я убеждена, что тебе захотелось рагу из кролика.

— Не стану я убивать кроликов.

— Почему это? Ты что, их боишься?

— Я их слишком люблю.

— Ах, вот как… Значит, я обманулась. Думала, что всегда знаю, что у тебя на уме, а оказывается, я ошибалась. Что только не придёт тебе в голову, например: Кубла Хан, овцебык, Джо Луис, ящур, индейцы Шайенн, евстахиевы трубы…

— Верно, именно об этом я как раз думаю, причём обо всём сразу. Представляешь, какие сложные чувства меня обуревают!

— Но я же это всё прямо сейчас на ходу сочинила! — всплеснула руками жена.

— Я и сам сочинил, — признался я.

— Ну хорошо… — вздохнула жена. — Не отведаешь ли рагу из кролика?

— Вот такой подход меня устраивает гораздо больше, — сказал я с облегчением.

— Тогда возьми-ка своё ружьё…

— Но у меня же нет ружья!

— Когда мы поженились, оно у тебя было.

— Я его подарил.

— И что ты за мужик такой!

— Мужик без ружья.

— И не мужик вовсе.

— А кролики почитают меня как бога. Бога всеобщей любви и гармонии.

— Без рагу из кролика ты пустое место! — заключила жена.

Перевод с английского: Виктор Райкин