ISSN 1818-7447

об авторе

Кирилл Корчагин родился в 1986 г. Окончил Московский институт радиотехники, электроники и автоматики. Кандидат филологических наук, работает в редакции журнала «Новое литературное обозрение» и Институте русского языка РАН. Участник ряда проектов по теоретической и прикладной лингвистике, редактор отдела поэзии альманаха «Транслит». Первая книга стихов «Пропозиции» вышла в 2011 году. Шорт-лист премии «Дебют» в номинации «поэзия» (2009), премия Андрея Белого в номинации «литературная критика и проекты» (2013).

Новая карта русской литературы

Само предлежащее

Денис Безносов ; Татьяна Бонч-Осмоловcкая ; Илья Леутин ; Дмитрий Воробьёв ; Иван Ахметьев ; Сергей Сдобнов ; Настя Запоева ; Полина Барскова ; Кирилл Корчагин ; Анна Толкачёва ; Никита Левитский

Кирилл Корчагин

Все вещи мира

* * *

король разрывов сходит с коня

под дождем длящимся восемь

месяцев и разворачивающийся

холод обнимает его и соцветия

плесени полыхают в замкнутых

комнатах сна

 

камни разбросало взрывной волной

не подойти к руинам и шаги

рассыпаются над осклизлыми

мостовыми что ты скажешь себе

среди гнили и пыли с файером

в робкой руке?

 

что шелестящие вверх поднимаются

обугленные широ́ты в свернутых

аллеях дождь прибивает огонь

к земле и невозможно струится между

просветами пеной рудой наше

пидорское солнце

* * *

беспокойный коннахт за бескрайним

солнечным морем наблюдает и ждет

что вторгнутся в эти пределы бывшие

демоны освежеванные ранее им же

на дикой горе

 

или ждет что поглотит его поток

беспокойных воинов собственных

присягнувших империи как и положено

под холодным дождем на пологих

оледенелых холмах

 

и в огне турбин распухшие звуки

овладевают ржавым корпусом

автомобиля где лежит он отравленный

светом в нейролептических судорогах

в невинной стране

* * *

над зеленой водой балаклавы

распускается медь мертвых

животных и темное сердце

цветет

 

вызревают подводные лодки

и без боли падают редкие листья

так что доспехи легкой бригады

гудят

 

гниет виноград узловатый в долгом

свечении прорезающих рек и тает

под пальцами грунт оставляя земле

свет

 

и в распавшихся связках ветра плачут

друзья и дети друзей поют о том как

над волнами сада распространяется

день

* * *

гнойный гёльдерлин под муравьиным стеклом

из задроченной дремы получает реляции

с первой чеченской где огненна сталь ангаров

и робких гор верчение в небе бескрылом

и десятый доктор вместе с пластами вооружений

погруженный в разлом тихим воздухом дышит

свечение звезд стягивая воедино над раздробленными

материками сернистой водой и желтеющей кладкой

в протяженные сгустки и вновь растекаясь робкие

птицы в темнеющих стаях подходят к отвесному

слою магмы где короткие волны их окружают

расправляя им перья над пыльными берегами

над волокнистой листвой

* * *

аналоговое море увиденное в девятнадцать

лет и фрагмент сухой земли побережья пока

за горами развертывается вооруженный

конфликт вовлекающий школьных друзей

и врагов в неожиданных сочетаниях нить

слюны протянутая от тропического фрукта

ввинченные в склоны постройки и сколотая

эмаль на одиноко стоящей стене подъем

разрывающий сухожилья и всё что я хотел

сказать и никогда не скажу с раздробленными

коленями и сломанной воздухом линией

горизонта дельфиньим телам в каменистых

бухтах в тот день когда ты сошел с ума

* * *

камни растения были вовлечены

мертвые птицы строительные материалы

и те кто скользил по льду и другие

в легкой одежде с разбитыми лицами

в этом веселом веселом свечении дыме

только сигналы спаслись и разноцветные

вспышки так что выбрались мы из липкой

постели опаленные желтой пыльцой и видим

как кожа слезает медленно раздвигаются

стены приподнимаются шторы говорю тебе

я готов забыть о том дне когда красный луч

разрезающий меридиан коснулся моей руки

когда я был мертвецом и его невестой когда мы

погружались в цветущую пыль и мостовые

возвышались над нами

* * *

войны не будет сплевывая кровь

сказал он сказала она не будет

войны когда ее лицо в зеркале

распалось на части под давлением

шквала огня

 

или все же касаясь ее запястья будет

война он повторил про себя

и его друзья евразийцы

повторили будет война и была

война была война

 

зажигались цветы на границе и пели

огни как всегда зажигались

и пели так же как раньше пели огни

и каждая виноградная косточка

звенела от счастья

* * *

звезда моего государя восходит над джелалабадом

где изгибаются реки и нет ничего другого только

разморённые солнцем тела и сожженные солнцем

ракеты где плавятся черные горы в честь праздников

и пиров пылятся дворцы и плотины в склеротической

дымке подхватывающей крылья птиц там разведчик

заброшенный в тыл постепенно осознаёт что земля

монотонна и неизменна обуглена и черна но любит

ее и по-прежнему вглядывается в очертания холмов

но неровно лежат текстуры и пикселизованные облака

прерывают простор и всё так же болят глаза разрываясь

как переспелые сливы

* * *

тем летом поручни трамваев лоснились

от пота от удушающих облаков

от запахов где все смешаны вместе где

всё что мы ненавидим что дорого нам

как бедный убитый зверек или

кадр советского фильма

 

хитров переулок и сирень

пробивающаяся сквозь брусчатку

и складки камней под расцветающим

мхом вся эта злая москва тени

скомканных зданий и как он идет

под гаснущими фонарями

 

как расползаются вещи и нить слюны

испаряется от континентального жара

и вздрагивают саламандры в трещинах

дворцов и как мы бухаем в парке среди

соленой травы и как над нами

разверзается наша победа